Можно ли завершить симбиоз волевым усилием?

О сибмоитической связи мамы с ребёнком и своевременном выходе из неё, а так же последствиях задержки в симбиозе, я рассказываю последние 7 лет! Сейчас — на вебинарах, чуть раньше — на многочисленных очных семинарах для родителей и педагогов. И почти всегда у кого-нибудь, да возникает идея: «О, нам надо срочно выйти из затянувшегося симбиоза! С завтрашнего дня…» И дальше следует некий план, состоящий из Х действий по тому как мы это раз, и сделаем! Запретим ребёнку то и это, срочно передарим ребёнку соответствующую его возрасту самостоятельность и ответственность, ну и пусть уже прекратит все эти эмоциональные обращения к маме и справляется сам! В некоторых случаях план дополняется идеей срочно начать ходить в садик и справляться там без мамы, и чтобы перестал бояться детей и начал любить проводить время с чужими тётями-воспитателями!

Нам хочется выскочить волевым усилием из симбиоза, ведь мы осознали, как это плохо, как это опасно, как это перегружает и маму, и малыша, и всю семейную систему!

Порой к этой «блестящей» идее приходит мама, ожидающая следующего малыша. Кажется, что вот сейчас у меня осталось пару месяцев, за которые ребенка надо по-быстрому отучить от себя, ведь дальше будет еще один малыш! Надо потренировать старшего быть старшим и справляться уже самому, без мамы!

Иногда не выдерживает папа, которому конечно природой положено стать некоторым помощником в том, чтобы сломать мамин симбиоз с ребёнком. Да, он должен создать ребёнку конкуренцию и вновь стать для мамы партнером, важным человеком, который претендует на свою женщину, а не только терпит и терпит в ожидании внимания от любимой, явно проигрывая свои права на неё детям. Но папы — существа мужские, а значит категоричные, рационалистичные, которым кажется, что можно все отремонтировать просто хлопнув по столу кулаком, запретив, надавив, потребовав.

Но что происходит в случае, если мы пытаемся насильственно завершить симбиоз, не учитывая его тонкой природы эмоциональных связей, образующих личностную структуру ребёнка, влияющих на работу нервной системы и способность к саморегуляции ребёнка?

Однажды ко мне на занятия в Монтессори-группу пришла семья с мальчиком 2.8. Мама шла впереди уточкой, гордо неся впереди семейства уже округлившийся концом второго триместра животик. Папа шёл за ней ведя за руку мальчика, который, почему-то, сразу вызывал ощущение такой ноябрьской тоскливой тучки. Он безвольно переставлял ноги и буквально «тащился» за папой. Обычного любопытного рассматривания всего интересного, чем изобиловал наш клуб, не было!

Меня сразу что-то насторожило в этой внешне благополучной компании. Вообще-то здорово! Вся семья пришла на занятия! Супер! Группа была «Вместе с мамой», но пап мы всегда приветствовали и ценили их редкие визиты и попытки участвовать в жизни ребёнка. Но тут что-то было не так! Мы познакомились, я предложила им раздеться и пройти в группу. Папа помог жене снять пальто, мальчик потянулся к ней, но на полпути остановится, натолкнувшись на взгляд и отстраняющий жест — с папой разденься!

С папой он явно не хотел. В «ноябрьской тучке» стали мелькать такие частые у двухлеточек молнии раздражения, резкости. Но папа все же справился с задачей раздеть сына, хотя я уж было подумала, что «миссия невыполнима» и сейчас предстоит дать урок вывода ребёнка из полновесной истерики. Но гроза прошла стороной. Молнии сверкнули в глазах Степы, как я узнала, зовут мальчика. В голосе прозвучали громовые раскаты недовольства, но все обошлось. Теперь предстояло зайти в помещение для занятий. Степа опять потянулся к маме и вновь натолкнулся на взгляд, который, как я уже поняла, означал — быстро к папе!

Дальше пару занятий я наблюдала совершенно уникальную картину — ребёнка, который НИКОГДА не улыбался! И даже на провокацию конфетой! Он безвольно сидел на коврике и вяло смотрел на папины попытки чем-то его занять, периодически сверкая молниями протеста и тоскливыми взглядами на маму. Так не бывает! Не бывает маленьких детей которые НИКОГДА не улыбаются! А потом мы как-то отправили папу со Степой гулять после занятия и поговорили с мамой.

Оказалось, что Стёпа к ней всегда было очень привязан, и вот когда животик занял место на маминых коленях, где раньше любил сидеть Стёпа, мама вдруг поняла — пора срочно решать что-то и прекращать Степану зависимость от нее. Ведь дальше будет братик, ревность, а маме хотелось спокойствия и мира в их расширяющейся семье. И разовым волевым решением она «отдала» Стёпу под опеку папы. Ведь парень растёт и пора ему за папой следовать, а не как малыш за мамой. Так за один вечер маминых раздумий, не поняв что случилось, Стёпа стал взрослым и папиным. А мама стала нарочито отстраненной и холодной с ним, надеясь что это поможет ему лучше следовать за папой.

Папа очень старался, а Стёпа стал по-началу неконтролируемым, буйным и агрессивным! Он тянулся к маме, он воевал с папой, он истерил дни на пролёт, но мама была непреклонна. И вот бури остались раскатами грома в душе маленького мальчика и он стал спокойным, но апатичным. Он перестал играть, веселиться, исследовать и улыбаться. Стёпа оказался в депрессии!

Да, да! У маленьких детей тоже может быть депрессия! Стёпа потерял свою жизненность, детскую непосредственность и просто отбывал свой день! Стёпа переживал травму потери мамы, хотя она была рядом. Иногда через его апатию вылетали гневные, даже яростные чувства, когда он ломал игрушки, или даже начинал бить себя или ударяться головой об стену. Но… ничего не менялось. И он гас всё больше и больше! Сил на развитие уже не оставалось — все они уходили на то, чтобы как-то справляться с травмой такого насильственного прекращения симбиоза!

У этой истории все же был хороший конец! Мы много работали с мамой, её тревогами и страхами, её детским опытом отлучения от мамы, когда завершение ГВ совместили с побывкой у бабушки в течение 3 летних месяцев, когда ей еще не исполнилось и двух лет! Мы разбирались, как же устроена тонкая сонастройка мамы и малыша и как она может и должна менять своё качество по мере взросления малыша. И как разделить свою любовь и внимание между обоими детьми, дав каждому из них необходимое для удовлетворения их потребностей. Мы говорили и об отношении мамы с самой собой, о том, как пополнить свой ресурс, когда его начинает не хватать и как дать Стёпе право быть собой, быть ребёнком, как укрепить привязанность, и сформировать внутри неё дерзновение пробовать, действовать, становиться более самостоятельным!

В результате однажды наша группа озарилась первой из увиденных мной Стёпиных улыбок! Оказалось, что он так лучезарно умеет улыбаться, а еще хохотать от души и немножко баловаться. Иногда ему хочется обнимашек с мамой, но уже не только сидеть рядышком с ней, но и попробовать взять и исследовать все те интересные штуковины, которыми изобилует Монтессори-среда! А потом появился маленький Андрюшка и… его появление прошло достаточно спокойно для Стёпы, ведь он был занят бурными процессами своего развития! Он осваивал беговел с папой! А еще он научился очень здорово ходить по линии и нести колокольчик так, чтобы он ни разу не зазвенел! И он показывал это всем, кто соглашался посмотреть и оценить как это трудно и круто! А еще…

Стёпа наконец сформировал своё Я, но сделать это насильственно не представляется возможным! Любая попытка форсировать выход из симбиоза чревата сразу несколькими опасными тенденциями:

  1. Ребёнок попадает в острое переживание утраты и сепарационной тревоги, что вызывает у него инстинктивное усиление стремления к матери как объекту привязанности. Попросту, он становится безобразно прилипчив и требует все больше внимания! Фактически, мы, сами того не желая, фиксируем его в симбиозе, ведь он ощущает, что теряет маму, теряет связь с ней, не обретая новых форм взаимодействия. Это взывает панический ужас, ибо каждый ребёнок знает, что не может выжить без объекта привязанности, без взрослого, за которого он будет держаться и удовлетворять потребности своего растущего мозга! Вся природа малыша кричит об угрозе выживанию! Какое уж тут развитие!
  2. Если родители ведут себя угрожающе, агрессивно, резко, с нажимом пытаются сделать ребёнка «взрослым», требуя от него подавить свои чувства в связи с угрозой сепарации, ребёнок попадает в очень трудную для себя ситуацию, в которой он переживает высокий уровень дистресса, но с одной стороны, лишается привычного способа успокоения за счёт маминой помощи в этом, а с другой стороны, не имеет еще сформированных механизмов саморегуляции. В итоге нарастающее возбуждение нервной системы без права даже выразить его через протестное поведение, слёзы, крик, приводит к тому, что возбуждение становится угрожающим и блокируется — так формируется травматичный опыт. Сам по себе он не так страшен, но невозможность поговорить, разобраться в происходящем, получить поддержку других людей — фиксирует травму. Травмированная часть личности ребёнка «застревает» в возрасте травмы, а значит, мы так и не можем пройти фазу симбиоза и выйти из неё, ведь часть личности остается в этом самом периоде.
  3. Ребёнок перестает доверять родителям, привязанность начинает складываться по тому или иному ненадёжному типу (в зависимости от обстоятельств и поведения родителей), а значит, ребёнка становится сложно воспитывать. Мы теряем рычаги влияния на него, а все ситуации приходится решать через разделяющую дисциплину и манипулировать его поведением за счёт страха. Однако страх постепенно притупляется, а значит, со временем поведение ребёнка становится неуправляемым, а наши с ним отношения — конфликтными, больше похожими на состояние войны и вражду, с обменом взаимными уколами боли, нежели на заботу и любовь самых близких людей друг о друге. Ребёнку трудно принять ваши ценности, ведь вы становитесь источником боли, враждебности, и желание прислушиваться даже к самым верным вашим словам падает. А изворотливость, чтобы избежать ваших наказаний, нарастает по мере развития ребенка, забирая весь ресурс развития на себя вместо исследования мира.
  4. Ребёнок переживает в таких отношениях много гневных чувств, они пропитаны агрессией, которая ищет выхода, ведь малыш не в состоянии всю ее вместить в себя или успешно подавить. И если дома страх перед родителями может до поры до времени регулировать его поведение и подавлять возникающую агрессию, то там, где этого страха нет — она выливается щедро и в полной мере! И вот уже нам постоянно жалуются на ребёнка воспитатели сада, где он дерется, кусается или ломает вещи. Попадает всем, кто слабее, кто не может дать сдачи. Часто «под раздачу» попадает младший брат, кот или любимая бабушка.
  5. Исследовательский интерес такого ребёнка бывает снижен, а значит, и его мотивация к обучению, желание осваивать новое, дерзать и справляться с тем, что сложно! Ведь вся энергия уходи на борьбу с родителями, подавление чувств, попытки правдой и неправдой получить их внимание, манипулировать ими в доступной мере. Уходит она и на удержание под контролем травмированных частей своей психики, которые так же тратят много сил, продолжая искать выход из лабиринта травмы, не способные интегрировать пережитый опыт.

А что же симбиоз? Завершили ли мы его, нарушив наши отношения и перейдя с ребёнком к формату военных действий внутри наших отношений? Завершили ли мы его, подавив в ребёнке его чувства? Помогли ли мы ему сформировать свое целостное зрелое, более самостоятельное Я? Нет! Мы лишь научили его прятать это оставшееся хрупким, уязвимым, не достроенным Я. Часто такие дети так и продолжают всю жизнь стремиться к слиянию, надеясь завершить травматичный опыт, дорожить слияние, ища его уже в друзьях, партнёрах, собственных детях! Но… им никак не удается сделать это! Ведь травматичный опыт помнится мозгом и он старается уберечь нас вновь от боли. И построить глубокие отношения не удается. Идти в близость оказывается трудно! Глубина чувств пугает! А значит, такой человек строит очень поверхностные связи с другими людьми, имея безмерную потребности в глубине и боясь пойти в нее!

Как же быть? Дать себе и ребёнку пройти все фазы процесса сепарации и построения своего Я в этом процессе! Найти все свои эмоциональные спусковые крючки и цеплялочки за симбиоз или, напротив, идею от него быстрее избавиться!

Симбиоз мамы и ребёнка — тонкая эмоциональная связь, базирующаяся на инстинктивных аспектах, бессознательных установках, потребностях обоих в близости! И только бережное прохождение всех этапов, шаг за шагом позволение и проживание нового рождающегося качества наших отношений Я и Ты позволит нам завершить симбиоз! Вернуть себе свою жизнь, научиться давать ребёнку разные, все усложняющиеся ответы на его запросы воспитательных кодов. А ребёнку — научиться быть самостоятельным, опираться на себя, строить разные отношения с разными взрослыми и детьми, держать и исследовать, усложняться и расширять свою картину мира, успешно учиться и взрослеть!

Если вы хотите бестравматично, аккуратно и надёжно пройти этот путь и завершить симбиоз с ребёнком, я буду рада помочь вам это сделать на программе «Выход из симбиотического кризиса с ребёнком» http://intumama.ru/nokonflikt/no/simbios/

Автор: Катерина Сорокина.

Поделиться: